Category: природа

Category was added automatically. Read all entries about "природа".

Тест

Я – огурцово-арбузная женщина, внутри меня тихий омут, живут на мне, как на вулкане. Скандалов не устраиваю, но с запасного пути могу подтащить сковороду. От размышлений отвлекаюсь на изобретательство, в генеалогической флоре отметился Остап Бендер.

http://www.adme.ru/psihologiya/samyj-korotkij-psihologicheskij-test-667505/

В стороне

Оттого, что я приезжаю сюда так редко и накоротко, ничего не меняется, и дерево не остывает, и песок по-прежнему затекает в щели, которые не становятся со временем шире – достигшие предела, после которого распадаться и исчезать.
Ель перед окном уже не кажется тигром, замышляющим ссоры, и лишь паутина дней оплетает углы, победившая веник, белесая, трепещущая от случайного сквозняка.
И озеро.
Озеро существовало всегда, куда можно дотянуться осмелившимся сознанием – его гул, отрешённость и луна его.
Здесь я была несчастлива и спокойна, беспокойна: счастлива – никогда.
А впрочем, что я знаю о счастье, о лике его и приметах – ограниченная в возможности распознать в тот же миг, замирая от потрясения. Разве утро, пронизанное солнцем, которое не замечаешь в послевкусии ночных слёз, исчертившее классиками медовые доски, не было счастьем проснувшегося детства, не знающего о существовании вечера, до которого ещё дожить бы с этими пеленками, кашами, штанишками на серых верёвках, высыхающих от росы – с тугой клубникой, сахарной на разломе, нежащейся на языке? Разве лужица у таза, расставленного для идущих с озера, переступающих на тряпочку из старого полотенца, оставляющих влажный след на плитах перед распахнутой прохладой скрипучей лестницы…? Разве звонари, назойливо и монотонно пронизывающие пространство веранды хроматическими своими жалобами, и летучие мыши на фоне летних лун, и светлая в темноте головка сына с натянувшимся к небу горлом, захлебнувшимся звездопадом августа…? И его первые стихи – робко, но неотвратимо зазвучавший закон, который вывел сам, а я только подсказала, чтобы успокоить и удержать на земле.
Сколько канувших в небытие страстей и отчаяний – и неупиваемых надежд на какой-то окончательный выход и покой - покой, который даже не снится:
чтобы не спугнуть.
Когда-то я бежала здесь за и от, и бег был всегда за и от, именно в том порядке.
Если существует шаг в сторону из назначенного бытия, где не происходит, не случается – в стороне – где время не имеет значения, и твоё отсутствие никто не заметит, пока обретаешь дыхание и приглаживаешь растрепавшиеся пряди, где становишься недосягаем для искушений и опасностей, и обид, где всё осталось таким, как много лет назад, но потерявшее власть, а декорация прежних беспамятств и есть декорация, а беспамятства стали памятью, следовательно, выносимы, то я делаю шаг всё проще, и простота означает взросление – или старение – или прощение.
Или прощание.
Потому что простить и проститься можно только в стороне, и тот, кому прощено, не пропустит этот миг, вскинувшись от тоски и голоса, прозвучавшего в просоньи, как сама вскинулась на рассвете, когда мамина душа отлетала, освободившись, в сорокадневной окончательности исхода.